Квитко Андрей Валерианович
2 июня 1849, Харьков — 1922/23, Рим
Полковник, писатель-беллетрист, художник. Участник Русско-Турецкой войны (1877–1878), Русско-японской войны (1904–1905). Один из пионеров российского автомобилизма.
Полковник Андрей Валерьянович Квитко (Квитка) происходил из старинного рода малороссийских казаков. Его родной дед, Андрей Федорович, был сенатором и харьковским губернским предводителем дворянства, а двоюродный дед, Григорий Федорович Квитка-Основьяненко, — известным украинским писателем. Имение «Основа» было известно далеко за пределами Харькова. Его посещали в своё время российские императоры, известные писатели, художники и общественные деятели. Семья имела несколько поместий, замок, коллекции картин Тициана, Корреджо, Паоло Веронезе и другие предметы искусства.
После окончания учебы в Пажеском корпусе в 1868 году А. В. Квитко был произведён из камер-пажей в корнеты в Лейб-Гвардии Конный полк. Далее его военная карьера развивалась следующим образом: 16 апреля 1872 года — произведен в поручики, 31 марта 1874 года — в штабс – ротмистры, а 22 мая 1874 года назначен личным адъютантом к командующему войсками Харьковского Военного Округа с зачислением по Армейской Кавалерии майором.
С началом Русско-турецкой войны (1877—1878 годы) А. В. Квитко отправился в действующую армию и был прикомандирован к 29-му Донскому казачьему полку, а затем к штабу 9-го армейского корпуса. За турецкую кампанию он получил чин подполковника, был награждён орденом Владимира 4-й ст., Анны 2-й ст. и золотым Георгиевским оружием (за мужество при взятии Гривицкого редута).
В 1878–1882 годах А. В. Квитко служил в Оренбурге. Далее (1883–1884 годы) — в Хоперском полку Кубанского казачьего Войска.
В 1880–1881 годах А. В. Квитко участвовал в Ахалтекинской экспедиции М. Д. Скобелева.
После отставки (1884 год) большую часть времени Андрей Валерьянович проводил в Италии и Южной Франции из-за «непереносимости российских зим». Во Франции ему принадлежали дома в Париже и Каннах. Фамилия полковника и его жены часто упоминалась в рубрике светской хроники парижской газеты «Фигаро» за 1896–1911 годы. В Париже Андрей Валерьянович работал в художественной академии Жюлиана, а в 1897 году стал постоянным членом Клуба артистического Союза (Cercle de l'Union artistique), итальянского Jockey-club и французского автомобильного клуба.
После окончания учебы в Пажеском корпусе в 1868 году А. В. Квитко был произведён из камер-пажей в корнеты в Лейб-Гвардии Конный полк. Далее его военная карьера развивалась следующим образом: 16 апреля 1872 года — произведен в поручики, 31 марта 1874 года — в штабс – ротмистры, а 22 мая 1874 года назначен личным адъютантом к командующему войсками Харьковского Военного Округа с зачислением по Армейской Кавалерии майором.
С началом Русско-турецкой войны (1877—1878 годы) А. В. Квитко отправился в действующую армию и был прикомандирован к 29-му Донскому казачьему полку, а затем к штабу 9-го армейского корпуса. За турецкую кампанию он получил чин подполковника, был награждён орденом Владимира 4-й ст., Анны 2-й ст. и золотым Георгиевским оружием (за мужество при взятии Гривицкого редута).
В 1878–1882 годах А. В. Квитко служил в Оренбурге. Далее (1883–1884 годы) — в Хоперском полку Кубанского казачьего Войска.
В 1880–1881 годах А. В. Квитко участвовал в Ахалтекинской экспедиции М. Д. Скобелева.
После отставки (1884 год) большую часть времени Андрей Валерьянович проводил в Италии и Южной Франции из-за «непереносимости российских зим». Во Франции ему принадлежали дома в Париже и Каннах. Фамилия полковника и его жены часто упоминалась в рубрике светской хроники парижской газеты «Фигаро» за 1896–1911 годы. В Париже Андрей Валерьянович работал в художественной академии Жюлиана, а в 1897 году стал постоянным членом Клуба артистического Союза (Cercle de l'Union artistique), итальянского Jockey-club и французского автомобильного клуба.
По воспоминаниям князя А. Д. Голицына, cемья Квитко жила по ежегодному распорядку: зиму они проводили на своей вилле под Римом, осень — на Черноморском побережье, а весной возвращались в родовое харьковское имение — Основу. Также семья Квитко посещала лучшие курорты Швейцарии, Австрии, Германии и Италии.
На Черноморском побережье А. В. Квитко принадлежали дачи в Хосте и Туапсе. С 1887 года Андрей Валерьянович начал активно осваивать виноделие. В 1896 году на Всероссийской промышленной и художественной выставке в Нижнем Новгороде его вино было награждено серебряной медалью. Затем были выставки в Париже, Турине, Гаграх, Одессе, Екатеринодаре, Сочи, Москве, Царском Селе, где вина Квитко неизменно отмечались медалями и дипломами. Сам Андрей Валерьянович некоторое время являлся членом наблюдательного совета Варваринского училища плодоводства, виноградарства и виноделия.
А. В. Квитко был одним из первых автомобилистов России. Газета «Черноморское побережье» от 30 июля 1903 года сообщает: «Автомобили на Черноморском побережье размножаются. На днях в местную таможню поступил из Франции автомобиль для землевладельца Туапсинского округа полковника Квитко. Автомобиль уже отправлен в Туапсе». Уже через месяц А. В. Квитко принимает участие в автопробеге министра путей сообщения князя М. И. Хилкова по Черноморскому береговому шоссе на большом паровом автомобиле фирмы «Серполле».
Как только в 1904 году появились первые сообщения об осаде Порт-Артура, уже немолодой подполковник запаса А. В. Квитко подал прошение о направлении в действующую армию. Вслед за мужем, как сестра милосердия в санитарном поезде Императрицы Александры Федоровны, на фронт отправилась и жена Андрея Валериановича Вера Дмитриевна. В январе 1905 года Квитко был произведен в полковники, в феврале — эвакуирован из Манчжурии по болезни, а в августе — повторно вышел в отставку.
После революции 1917 года А. В. Квитко был вынужден покинуть Россию.
Последние годы жизни Андрея Валерьяновича прошли на одной из принадлежавших ему вилл в окрестностях Рима, где он скончался в 1922 (1923?) году.
На Черноморском побережье А. В. Квитко принадлежали дачи в Хосте и Туапсе. С 1887 года Андрей Валерьянович начал активно осваивать виноделие. В 1896 году на Всероссийской промышленной и художественной выставке в Нижнем Новгороде его вино было награждено серебряной медалью. Затем были выставки в Париже, Турине, Гаграх, Одессе, Екатеринодаре, Сочи, Москве, Царском Селе, где вина Квитко неизменно отмечались медалями и дипломами. Сам Андрей Валерьянович некоторое время являлся членом наблюдательного совета Варваринского училища плодоводства, виноградарства и виноделия.
А. В. Квитко был одним из первых автомобилистов России. Газета «Черноморское побережье» от 30 июля 1903 года сообщает: «Автомобили на Черноморском побережье размножаются. На днях в местную таможню поступил из Франции автомобиль для землевладельца Туапсинского округа полковника Квитко. Автомобиль уже отправлен в Туапсе». Уже через месяц А. В. Квитко принимает участие в автопробеге министра путей сообщения князя М. И. Хилкова по Черноморскому береговому шоссе на большом паровом автомобиле фирмы «Серполле».
Как только в 1904 году появились первые сообщения об осаде Порт-Артура, уже немолодой подполковник запаса А. В. Квитко подал прошение о направлении в действующую армию. Вслед за мужем, как сестра милосердия в санитарном поезде Императрицы Александры Федоровны, на фронт отправилась и жена Андрея Валериановича Вера Дмитриевна. В январе 1905 года Квитко был произведен в полковники, в феврале — эвакуирован из Манчжурии по болезни, а в августе — повторно вышел в отставку.
После революции 1917 года А. В. Квитко был вынужден покинуть Россию.
Последние годы жизни Андрея Валерьяновича прошли на одной из принадлежавших ему вилл в окрестностях Рима, где он скончался в 1922 (1923?) году.
- А. В. Квитко в центре. Из книги «Записки казачьего офицера. Война 1877–1878 г.»
- А. В. Квитко
- А. В. Квитко
А. В. Квитко выехал на Дальний Восток скорым поездом 11 апреля 1904 года.
21 апреля пересек Байкал на ледоколе «Ангара».
С мая по ноябрь 1904 года А. В. Квитко служил во 2-м Нерчинском казачьем полку, входившим в состав 2-й Забайкальской казачьей дивизии генерал-майора П. К. Ренненкампфа, действовавшего на левом (восточном) фланге русской Маньчжурской армии, а затем, в ноябре–декабре того же года находился в 1-м Верхнеудинском полку Забайкальского войска в отряде генерала П. И. Мищенко, который обеспечивал прикрытие русского правого (западного) фланга. В январе 1905 года, находясь на лечении в госпитале, он получил известие о присвоении ему чина полковника. Из-за развившегося плеврита в марте того же года он был эвакуирован в Россию. 30 марта выехал из Харбина в санитарном поезде Императрицы Александры Фёдоровны в сопровождении жены Веры Дмитриевны.
В 1908 году издал книгу «Дневник забайкальского казачьего офицера: Русско–японская война 1904–1905 гг.», иллюстрированную собственными рисунками и фотографиями.
Изображение:
«На баке ледоколе "Ангара"». Иллюстрация из книги А. В. Квитко
«Дневник забайкальского казачьего офицера: Русско–японская война 1904–1905 гг.»
21 апреля пересек Байкал на ледоколе «Ангара».
С мая по ноябрь 1904 года А. В. Квитко служил во 2-м Нерчинском казачьем полку, входившим в состав 2-й Забайкальской казачьей дивизии генерал-майора П. К. Ренненкампфа, действовавшего на левом (восточном) фланге русской Маньчжурской армии, а затем, в ноябре–декабре того же года находился в 1-м Верхнеудинском полку Забайкальского войска в отряде генерала П. И. Мищенко, который обеспечивал прикрытие русского правого (западного) фланга. В январе 1905 года, находясь на лечении в госпитале, он получил известие о присвоении ему чина полковника. Из-за развившегося плеврита в марте того же года он был эвакуирован в Россию. 30 марта выехал из Харбина в санитарном поезде Императрицы Александры Фёдоровны в сопровождении жены Веры Дмитриевны.
В 1908 году издал книгу «Дневник забайкальского казачьего офицера: Русско–японская война 1904–1905 гг.», иллюстрированную собственными рисунками и фотографиями.
Изображение:
«На баке ледоколе "Ангара"». Иллюстрация из книги А. В. Квитко
«Дневник забайкальского казачьего офицера: Русско–японская война 1904–1905 гг.»
Иллюстрации из книги А. В. Квитко
«Дневник забайкальского казачьего офицера: Русско–японская война 1904–1905 гг.»
«Дневник забайкальского казачьего офицера: Русско–японская война 1904–1905 гг.»
Фрагмент книги А. В. Квитко «Дневник забайкальского казачьего офицера: Русско–японская война 1904–1905 гг.»
«20 апреля. Мы шли с опозданием. По расписанию идут только до Челябинска, а оттуда уже движение поездов подчиняется военному начальству.
Экспресс должен был остановиться в Иркутске, выпустить там пассажиров, но заведующий поездом обещал доставить нас без пересадки до Байкала.
Последний вечер проводили мы в прекрасном международном поезде, жаль было с ним расставаться. Нам говорили, что в Забайкалье и Маньчжурии придется, может быть, ехать в вагонах 3 класса. После роскошных купе с уборными не могло быть привлекательным сидеть и в особенности лежать на голых досках.
Мы собрали между собою и передали заведующему поездом семьдесят пять рублей и повару, отлично кормившему нас, двадцать пять рублей.
21 апреля. В два часа ночи пришли в Иркутск; осмотреть город не пришлось, так как мы уходили в девять часов утра; видно было только за рекой красивый город с крупными постройками, несколько церквей и между ними большой пятиглавый собор; на набережной имелись двухэтажные дома с колоннами типа помещичьих усадеб с претензиями на итальянский ренессанс.
Поезд помчался вверх по течению быстрой прозрачной Ангары. Через три часа мы подошли к озеру Байкал. У пристани уже разводил пары ледокол «Ангара».
Накануне вышел первым рейсом ледокол «Байкал», пробивающий лед по направлению к Мысовой — он только завтра к вечеру окончит свою работу; сегодня «Ангара» остановится верстах в двенадцати от берега, поэтому нас сопровождали сани, чтобы доставить с парохода на Мысовую.
Мы отвалили в два часа дня и пошли по каналу, прорезанному Байкалом. Хотя лед уже был разломан и частью выброшен по сторонам, как поднятая исполинским плугом борозда, наше движение вперед не было совсем свободным: приходилось пробиваться, расталкивая громадные глыбы льда прозрачного зеленого цвета, как волны в картинах Айвазовского.
Тройки, сопровождавшие нас, обгоняли друг друга, ямщики ругались, махали неистово кнутами и гнали во весь дух лошадей. На ослепительно белом фоне снега все эти фигуры вырезывались черными силуэтами, как фантастические китайские тени.
Солнце уже грело, погода стояла чудная, жаль было спускаться в каюту к завтраку.
К пяти часам мы нагнали «Байкал». Чтобы спустить пассажиров, пароход должен был врезаться плотно в сплошной лед — это ему удалось не сразу. Он давал задний ход, отходил сажен на сто, потом полным ходом налетал на нетронутую ледяную массу, поднимался на нее, с треском опускался, разламывая и поднимая вдоль бортов целые пласты и груды обломков. Несколько раз приходилось проделывать этот маневр, пока «Ангара» не стала, стиснутая льдом со всех сторон.
Тройки подъехали. Все стали толпиться у трапа, графу Келлеру предложено высадиться первому, я за ним последовал. Мы сели в сани, покрытые ковром, и помчались по гладкой поверхности Байкала.
Впереди нас ехал железнодорожный подрядчик; когда мы стали его объезжать, он грозно крикнул на нашего ямщика: «Не смей меня обгонять». — Еще грознее прикрикнул на железнодорожника Келлер, и мы проехали мимо — он был укрощен, но глядел темнее тучи. Не в первый раз приходилось Келлеру осаживать таких нахалов: сегодня же одного служащего, ответившего дерзко офицеру в его присутствии, он приказал высадить на берег с парохода, еще стоявшего у пристани.
Приближаясь к станции, мы должны были пробираться между трещинами, из которых выступала вода; такие трещины в несколько сот сажен длиною образуются среди озера неожиданно, что делает очень опасным передвижение через Байкал ночью или в метель.
На Мысовой поезд уже ждал нас. Графу Келлеру было предоставлено большое купе с двумя отделениями и мне рядом такое же, только поменьше».
Экспресс должен был остановиться в Иркутске, выпустить там пассажиров, но заведующий поездом обещал доставить нас без пересадки до Байкала.
Последний вечер проводили мы в прекрасном международном поезде, жаль было с ним расставаться. Нам говорили, что в Забайкалье и Маньчжурии придется, может быть, ехать в вагонах 3 класса. После роскошных купе с уборными не могло быть привлекательным сидеть и в особенности лежать на голых досках.
Мы собрали между собою и передали заведующему поездом семьдесят пять рублей и повару, отлично кормившему нас, двадцать пять рублей.
21 апреля. В два часа ночи пришли в Иркутск; осмотреть город не пришлось, так как мы уходили в девять часов утра; видно было только за рекой красивый город с крупными постройками, несколько церквей и между ними большой пятиглавый собор; на набережной имелись двухэтажные дома с колоннами типа помещичьих усадеб с претензиями на итальянский ренессанс.
Поезд помчался вверх по течению быстрой прозрачной Ангары. Через три часа мы подошли к озеру Байкал. У пристани уже разводил пары ледокол «Ангара».
Накануне вышел первым рейсом ледокол «Байкал», пробивающий лед по направлению к Мысовой — он только завтра к вечеру окончит свою работу; сегодня «Ангара» остановится верстах в двенадцати от берега, поэтому нас сопровождали сани, чтобы доставить с парохода на Мысовую.
Мы отвалили в два часа дня и пошли по каналу, прорезанному Байкалом. Хотя лед уже был разломан и частью выброшен по сторонам, как поднятая исполинским плугом борозда, наше движение вперед не было совсем свободным: приходилось пробиваться, расталкивая громадные глыбы льда прозрачного зеленого цвета, как волны в картинах Айвазовского.
Тройки, сопровождавшие нас, обгоняли друг друга, ямщики ругались, махали неистово кнутами и гнали во весь дух лошадей. На ослепительно белом фоне снега все эти фигуры вырезывались черными силуэтами, как фантастические китайские тени.
Солнце уже грело, погода стояла чудная, жаль было спускаться в каюту к завтраку.
К пяти часам мы нагнали «Байкал». Чтобы спустить пассажиров, пароход должен был врезаться плотно в сплошной лед — это ему удалось не сразу. Он давал задний ход, отходил сажен на сто, потом полным ходом налетал на нетронутую ледяную массу, поднимался на нее, с треском опускался, разламывая и поднимая вдоль бортов целые пласты и груды обломков. Несколько раз приходилось проделывать этот маневр, пока «Ангара» не стала, стиснутая льдом со всех сторон.
Тройки подъехали. Все стали толпиться у трапа, графу Келлеру предложено высадиться первому, я за ним последовал. Мы сели в сани, покрытые ковром, и помчались по гладкой поверхности Байкала.
Впереди нас ехал железнодорожный подрядчик; когда мы стали его объезжать, он грозно крикнул на нашего ямщика: «Не смей меня обгонять». — Еще грознее прикрикнул на железнодорожника Келлер, и мы проехали мимо — он был укрощен, но глядел темнее тучи. Не в первый раз приходилось Келлеру осаживать таких нахалов: сегодня же одного служащего, ответившего дерзко офицеру в его присутствии, он приказал высадить на берег с парохода, еще стоявшего у пристани.
Приближаясь к станции, мы должны были пробираться между трещинами, из которых выступала вода; такие трещины в несколько сот сажен длиною образуются среди озера неожиданно, что делает очень опасным передвижение через Байкал ночью или в метель.
На Мысовой поезд уже ждал нас. Графу Келлеру было предоставлено большое купе с двумя отделениями и мне рядом такое же, только поменьше».
Литературное наследие А. В. Квитко
1. «Записки казачьего офицера. Война 1877–1878 г.». Издана отдельной книгой в 1903 г.
2. «Поездка в Ахал-Теке. 1880–1881». В журнале «Русский вестник», 1883 г.
3. «Заметки о башкирском конном полку». В журнале «Военный сборник», 1882 г.
4. «Дневник забайкальского казачьего офицера: Русско–японская война 1904–1905 гг.». Издана отдельной книгой в 1908 г.
Использованы материалы книги Р. И. Сойма
«От Основы до Рима: Очерк жизни и творчества Андрея Валерьяновича Квитки»
1. «Записки казачьего офицера. Война 1877–1878 г.». Издана отдельной книгой в 1903 г.
2. «Поездка в Ахал-Теке. 1880–1881». В журнале «Русский вестник», 1883 г.
3. «Заметки о башкирском конном полку». В журнале «Военный сборник», 1882 г.
4. «Дневник забайкальского казачьего офицера: Русско–японская война 1904–1905 гг.». Издана отдельной книгой в 1908 г.
Использованы материалы книги Р. И. Сойма
«От Основы до Рима: Очерк жизни и творчества Андрея Валерьяновича Квитки»